Hey, brother!

Мы родились в шумной семье, ты ее другой и не помнишь, ведь я родилась на год позже. Мы вместе летали на детских метлах, доставали печенье с верхней полки.  Ты защищал меня в школе, хотя я такая, что битой могла кому угодно всадить. Но твоя защита всегда была особо ценной. Пока я зачитывалась книгами по древним рунам, ты копался в книгах по артефактах и допрашивал магглорожденных друзей о разной технике, ведь Юэн всегда думал, что не только колдокамеру можно "отдолжить" у магглов.

Наш выпуск со школы припадает на разгар магической войны, мы об этом знали, пусть газеты молчали. Когда я пошла в орден, ты даже не думал, ринулся следом. Тебя не нужно было убеждать, тебе не нужно было объяснять. Мы просто хотели, чтобы младшие жили в мире. 1980й стал переломным годом в нашей жизни, нападение пожирателей на наш дом. Я помню яркие зеленые вспышки. Мы остались живы по одной простой причине, Регулус Блэк. Пусть ты никогда его не любил, но моему сердцу ведь не прикажешь. В ту ночь мы потеряли маму... И что-то теплое навсегда ушло с нашей жизни.  Нам все же удалось уговорить отца забрать младших и уехать в США. Тогда на тебя полностью свалилось управление семейной фирмой по производству колдокамер.

Война выжала из нас все соки. Казалось вот наконец-то затишье. Отец приехал в гости с младшими на неделю. А после... Как будто ничего не было. Воспоминания ушли... Годы войны смазались в одно серое пятно рутины.  А смерть мамы от рук пожирателей, в памяти заменилась на смерть от драконьей оспы. Менее больно от этого не стало.

Вот он 1986й, кажется, ты в нойзбладс, живешь новую жизнь с чистого листа. Пусть мы об этом чистом листе и не догадываемся. Меня же носит по свету от раскопок до раскопок. Скажи, тебе не кажется, что все вокруг как дежавю?

---

очень-очень-очень жду брата с:
люблю целую обнимаю, приходи, будешь разбирать магловский sony walkman, красить волосы и ждать меня с раскопок и говорить что мой парень мне не подходит, а?
пишу 2-3к, с заглавными и птичкой, читаю все, буду тебя любить всем сердешком
внешка меняема, имя если очень захочешь тоже с:

Селин Борджин — сестра-близнец Корвина, и, пожалуй, его полная противоположность в проявлении характера, но не в сути. Если Корвин — создатель, творец, способный неделями просиживать в лаборатории над артефактами, то Селин — искательница, охотница, та, кто не умеет сидеть на месте и всегда тянется к неизвестному. С раннего детства она поражала семью своей энергией и бесстрашием: пока брат ковырялся в книгах и реагентах, она уже бродила по подвалам старого дома Борджинов в поисках спрятанных реликвий и забытых проклятых вещей.

В Хогвартсе она, как и брат, оказалась на Слизерине, но её путь был совсем другим. Селин не прельщали факультативы и кружки — она жила ради приключений. Её часто ловили за проникновением в запретные секции библиотеки или в тайные ходы, где, по её словам, можно было найти «обрывки прошлого». В отличие от Корвина, она не имела терпения к долгим опытам, но обладала потрясающим чутьём на редкости и умела находить то, что другие сочли бы безнадёжно потерянным.

Селин никогда не боялась тёмной магии. Её тянуло к запретным артефактам, к предметам с дурной историей. Там, где кто-то дрогнул бы или отступил, она шагала вперёд с горящими глазами. При этом её смелость не была безрассудной: за кажущейся шибуршностью скрывался тонкий ум и осторожность, унаследованная от семьи. Она понимала цену риска, но жажда открытий была для неё сильнее страха.

В семье её воспринимали как «беспокойное пламя». Отец порой с раздражением отмечал, что дочь слишком увлекается опасными поисками, мать тревожилась за её судьбу, а старший брат Дамиан пытался держать её в узде, напоминая о политике и репутации. Но с Корвином их связывала особая близость: они всегда чувствовали друг друга и понимали с полуслова. Если Корвин создавал, то Селин добывала. Часто именно она приносила брату странные находки, которые потом превращались в его работы. Их союз был своеобразным симбиозом — он оживлял то, что она находила.


Систа, очень жду тебя с твоей очередной поездки, ведь только тебя я пущу в свою лабораторию с новыми загадочными подарками. И лишь от тебя я получу тот самый лучший в мире подарок чем проклятее тем лучше; мы всегда понимали друг друга с полуслова, я бы даже сказал между нами определенно была связь глубже чем у просто брата  и сестры, я как будто ощущал на своей шкуре, если с тобой было что-то не так.

Ты никогда не лезла в пожирательские дела, тебя это мало интересовало и ты оставляла это нам мальчикам. На момент массового стирания памяти была в Лондоне между двумя поездками, поэтому как и мы ничего не помнишь о войне.

---

пишу 2-3к, с заглавными и птичкой, читаю все, буду тебя любить всем сердешком
внешка меняема, имя если очень захочешь тоже с:
можем обговорить детали, я готов вписывать твои сюжетики с:
ты главное приходи <3

listen
[indent]  [indent]  [indent] - вэнс?
[indent]  [indent]  [indent] - хуенс!

война тебя доканала, но ты этого не помнишь. просто в какой-то момент работа стала невыносима, и ты ушла одним днем из министерства - ровно в тот момент, когда на тебя подписывали приказ о назначении главой отдела. тебе просто было все равно. и для тебя не проблема послать кого угодно нахер, в первую очередь систему. для тебя не существует вопроса /как/ и /когда/, мучает только одно - /зачем/; у любого твоего действия должна быть причина. это смысл тебе нужен, чтобы с утра выпихивать себя из кровати по утрам. нужен, чтобы было что гонять в голове, пока куришь первую сигарету и пьешь ужасно горький кофе.
[необходимость смысла зудит в тебе экзистенциальной дрожью и гонит кровь по венам]
но для тебя не проблема найти тот самый загадочный смысл для других. скупое похлопывание по плечу и хриплое "норм?", когда ты мне протягиваешь руку, чтобы поднять с земли после отрикошетившего заклинания, а кажется - словно кислород обратно вдохнула. иногда - так грубо и отчаянно, будто кулаками его обратно запихала, не в силах принять поражение. каждая потеря в ордене для тебя была потерей осколка собственной души. и, может, хорошо, что ты этого не помнишь.

[indent]  [indent]  [indent] - у тебя есть кто-нибудь?
[indent]  [indent]  [indent] - бля, забыла коту корм купить...

ты соглашаешься на пиво после тяжелого дня и болеешь за холихэдских гарпий. на день рождения даришь лучшие подарки в ста слоях упаковочной бумаги и скотча, словно с этим сложнее справиться, чем с пожирателем. ты первой замечаешь, что кто-то не в настроении. но никогда ни с кем не сближаешься. или может только со мной?
listen



- для начала зыс ыс вечная фиксация на кристен стюарт и спорить с этим абсолютно бесполезно
- я надеюсь, что по эпиграфу понятно, что для мэри вэнс абсолютный краш еще со школы; но именно с этой бэд эсс бич макдональд ссыт даже спросить какдела, не то что пригласить куда-то [надеюсь до определенного момента, а не до настоящего]
- в ордене у мэри и вэнс были отношения младшей/старшей коллеги, и мэри отчаянно хотела а) однажды стать такой же крутой; б) заслужить похвалу от вэнс (вэнс не знает, что такое хвалить)
- после окончания войны вэнс все забыла, но с ней осталось бесконечное чувство тревоги и выгорания -- она не помнит, во что вложила столько сил [и что все получилось], и думает, что просто слила свою жизнь в работу
- god save you если назовете ее по первому имени

Эверард... с ним все всегда было предсказуемо. Он никогда не был тем, кто горит страстью или срывает планы ради любви, — нет, его жизнь всегда была выстроена как шахматная доска, где каждая фигура уже имела свое место. Мне досталась роль королевы, но только на витрине, в чужих глазах.

Он родился в семье, где имя Гринграссов значило слишком много, чтобы позволить себе вольности. Я иногда думаю, что в нем от юности ничего не осталось — только привычка добиваться большего. Министерство стало его домом раньше, чем он впервые поцеловал меня. И карьера всегда была для него выше всего.

Эверард всегда был мастером дипломатии. Его назначили в Международный отдел магического сотрудничества, и он быстро стал там незаменимым. Он прекрасно говорил на нескольких языках, любил блеснуть французским в компании, а латинскими цитатами подчеркивал серьёзность на заседаниях. Такие люди, как он, не воюют напрямую — они договариваются, находят нужные двери и открывают их правильным ключом.

Был ли он Пожирателем? Нет. Он бы никогда не позволил выжечь на себе клеймо, связывающее руки и судьбу. Но он был близок к тем, кто его носил, ведь именно через него шли нужные связи, поставки, сделки, договоры. Он не проливал кровь — он протягивал перо к пергаменту и ставил подпись там, где нужно. И порой именно эта подпись решала больше, чем чья-то смерть.

Для публики их брак с Ниам выглядел сказкой: красавица-жена, умный, перспективный муж, трое детей, которые должны были унаследовать фамильные традиции. Но сама Ниам знала — они оба использовали этот союз. Он получал блестящую спутницу, которая умела очаровывать нужных людей, а она — свободу, прикрытие, возможность строить собственную карьеру и жить двойной жизнью.

Эверард всегда знал, когда взять её за руку и поцеловать пальцы на публике, когда бросить короткий взгляд, от которого окружающие вздыхали: «Вот это пара!» Но только они двое понимали, что всё это — спектакль, в котором они оба играют главные роли.

Эверард всегда относился к детям так, будто они его наследие, маленькие доказательства того, что род Гринграсс продолжится. С Леандером всё ясно: он старший, ему двенадцать, и на него уже возлагаются ожидания. Эверард строг, требователен, учит его держаться как мужчина, как будущий глава. Там нет тепла — только дисциплина и наставления.

С Дафной он мягче. Ей шесть, и она для него — маленькая леди, в которой он уже видит будущую шахматную фигуру на брачной доске. Он обсуждает её образование, думает о её будущем браке, словно она не ребёнок, а монета, которую можно вложить и приумножить.

Но вот Астория... ей всего четыре, и она совершенно особенная для него. С ней Эверард иной. Он поднимает её на руки, садит к себе на колени, позволяет трогать свою перьевую ручку, когда работает с бумагами. Иногда, когда он думает, что никто не видит, он целует её в волосы и шепчет что-то вроде «моя девочка». В эти мгновения он кажется совсем другим человеком — мягким, почти домашним.

И именно это делает всё намного болезненнее. Потому что только я знаю: эта «моя девочка» вовсе не его. В ней нет ни капли его крови. И всё же, когда я вижу, как он смотрит на неё, у меня сердце сжимается. Не от вины — вины я не чувствую. А от того, что он любит её сильнее, чем кого бы то ни было.

Я играю свою роль идеально. Я улыбаюсь, когда он садит Асторию к себе на колени, поправляю ей платье, когда он хвалит её за рисунки. Я знаю, как нужно смотреть, как нужно вздыхать, как будто разделяю его гордость. Ведь для него это не просто дочь — это символ его силы, его «полной семьи».

А для меня Астория — напоминание, что даже в жизни, отравленной расчётом и договорами, может быть момент чистой случайности, искры, которая согревает изнутри.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
такой вот муж, который объелся груш; между ними так никогда не случилось искры, а вся близость была больше для продления рода, чем из обоюдного интереса; 
почему так сложилось на ваше усмотрение, может он вообще больше по мужчинам; хочется поиграть этот интересный тандем, Эверард точно считает, что Ниам ему не изменяет;
кроме жены есть еще @raina greengrass к ней за всеми деталями по фемели с:
внешность можно поменять
играю 2-3к с заглавными и птичкой, читаю все
очень жду, не очень люблю, но целую

Джервейз Олливандер - старший сын Гаррика и Лидии. Ему 30 лет, и за эти годы он успел превратить собственное имя в маленький бренд внутри фамильного дела. Высокий, ухоженный, с непостоянной улыбкой, он выглядит скорее как шоумен, чем как мастер волшебных палочек. Но за внешней легкостью скрывается острый ум и руки, которые умеют создавать уникальные вещи.

Он не просто мастер, он -  изобретатель, инженер магии. Джервейз первым начал внедрять нетрадиционные материалы, искать новые сочетания сердцевин и оболочек, экспериментировать с заклинаниями, которые делают палочки чувствительнее к характеру хозяина. Он играет с магией, как музыкант с инструментом, а его мастерская больше похожа на лабораторию с маггловскими чертежами, дымящимися котлами и руническими схемами на стенах.

Харизматичный, самоуверенный, язвительный. Любит блеснуть остроумной репликой, легко заводит знакомства, обожает внимание и не стесняется вести себя дерзко. Часто действует на грани дозволенного, но именно это и приносит ему лучшие результаты. Внутри - настоящий перфекционист, который не признает посредственности ни в себе, ни в работе.

Склонен к показухе - новые палочки презентует как арт-объекты, устраивает демонстрации, а к клиентам относится как к звездам, предлагая им почти театральные выступления. Он искренне верит, что волшебники заслуживают лучшего инструмента, чем стандартные модели.

Джервейз - это сочетание гения, дерзости и обаяния. Его любят за умение вдохновлять, ненавидят за резкость, а его проэкты обсуждают в кулуарах Министерства. В отличие от отца, он не хочет просто хранить традицию - он хочет переписать ее.

Вайолет и Джервейз - это брато-сестринской любви, заботы и безжалостной критики.  Он любит ее поддразнивать, называет "маленьким призраком мастерской" и пытается вытянуть на свет - раскрыть ее таланты. Она же отвечает на его шутки сдержанно, но иногда именно ему рассказывает о своих удачах и ошибках, потому что понимает -  Джервейз не выдаст ее секретов отцу. Для Вайолет он - старший брат, который одновременно вдохновляет, раздражает и защищает, а для него она - единственный человек, чей взгляд честен, а мнение без предрассудков.

Все стандартно. Пишу в 3м, и 1м лице, от 2 до 3к, под настроение и не чаще раз в две недели, так что очень активной игры не требую Сильной при сильной семейной драмы у нас нет, единственная драма - то, что у тебя вс получается идеально, а у меня через жопу. Ты - мастер волшебный палочек, а я - "фейерверк, заказывали?" Внешность тоже, в целом на выбор. Он такой воу воу, что самы играла, да сотрусь хд В общем, жду брата очень при очень